Форум для свободного общения водолеев и не только

Вернуться   Форум для свободного общения водолеев и не только > Развлечения > Литература

Важная информация

Ответ
 
Опции темы Опции просмотра
Старый 20.05.2012, 00:04   #21
Vodolina
Администратор
 
Аватар для Vodolina
 
Регистрация: 08.05.2012
Адрес: Vodoleyforum.ru
Сообщений: 896
Сказал(а) спасибо: 844
Поблагодарили 515 раз(а) в 267 сообщениях
По умолчанию

ГЛАВА 18

И он – произвел.
Фурор!
У Фокси его приняли на «ура». Ленни нашел себе дом.
Фокси предложил ему трехмесячный контракт, который предусматривал перерывы для съемок на телевидении, когда такие предложения поступят: Ленни не очень хотел связывать себя на такой длительный, по его меркам, период времени, но новый агент убедил его согласиться. Агента звали Исаак Лютер, он был молод, полон энтузиазма и исключительно настырен. А то, что он негр, думал Ленни, даже к лучшему – будет больше стараться. Лютер хорошо поработал с Джоем Фирелло, который в первую голову и рекомендовал его. Ленни понравился подход Исаака. Оба ставили перед собой одну и ту же конечную цель – славу, большие деньги и, по возможности, творческую независимость.
– Не ломайся, – посоветовал ему Исаак. – У Фокси бывают все по меньшей мере раз в месяц. Для тебя там самое подходящее место.
Итак, Ленни подписал контракт, освоился и скоро понял, что никогда в жизни не имел лучшей стартовой площадки для карьеры. «Фоксис» оказался не просто клубом – это был образ жизни. Люди, каждую ночь заполнявшие его зал, представляли из себя сборище самых интересных, эксцентричных и занятных типов, каких когда либо встречал Ленни. И им действительно нравилось то, что он делал. Особенно – постоянным посетителям. Им никогда не надоедали его старые хохмы, и у них всегда наготове имелись добрые советы и слова поддержки.
Фокси и сам постоянно наставлял Ленни. Сделай это, сделай то. «Мне нравится миниатюра о проститутке пуэрториканке. Выбрось сценку о грабителе». Он отличался тонким слухом на диалог и замечательно мог предвидеть, что сработает, а что – нет. С нарушителями порядка среди публики Фокси всегда разбирался сам лично, как тигр бросаясь на них из за своего личного столика и осыпая их ругательствами, либо приказывал двум своим громадным вышибалам выставить их вон.
– Я не потерплю у себя хамства, – объявлял он по меньшей мере раз за вечер. – Если вы пришли к Фокси, то будьте добры вести себя как люди. Мне не нужно здесь всякой швали.
Постоянные посетители обожали Фокси. Они обменивались с ним оскорблениями и колкостями, а раз в неделю он брал микрофон и угощал их двадцатью пятью минутами своего особого юмора. Он походил на состарившегося Дона Риклеса с примесью Бадди Хэккета и Чарли Калласа.
И в восемьдесят пять лет его чувство времени оставалось непревзойденным.
Лучика в городе не было.
– Гостит у сестры в Аризоне, – пояснил Фокси. – Ты знаешь моего Лучика?
Ленни рассказал об их знакомстве – раньше ему не хотелось этого делать.
Фокси расхохотался – его смех скорее напоминал отрывистые всхлипы трубы.
– Тесен мир! Так ты сын Алисы Голден! Уж я то помню Тростинку Алису. – Он приоткрыл в хитрой усмешке полный комплект желтых от табака зубов – ни одного искусственного. – Она, наверное, думает, что я ее не помню. Но я никогда не забываю настоящих артистов.
Его ухмылка стала совсем уж двусмысленной, и Ленни вдруг реально представил Алису и этого маленького похабника в постели. Он сделал вид, что ничего не понял, но все же, ну и Алиса! Имелся ли предел ее эскападам?
Просто наблюдать за Фокси было само по себе поучительно. Имелось и еще одно замечательное занятие – наблюдать за работавшими в клубе стриптизерками. Их было трое. Роскошная мексиканка с ниспадавшими ниже пояса черно голубыми волосами. Блондинка – шведка с грудями, неподвластными силе притяжения. И восточного типа девушка, которая выступала с такой неизъяснимой грацией, что слово «стриптизерка» едва ли к ней подходило.
– Их всех обучала моя Лучик, – хвалился Фокси. – Теперь мало кто умеет красиво раздеться. Мы здесь не выставляем напоказ срамные места, мы даем представление. Если хочешь поглазеть на лобок – там дальше по улице есть несколько порнобаров, иди туда и дрочи в компании таких же недоносков. У нас продают искусство.
Ленни не назвал бы это искусством. Но он не мог не признать, что то, что делали девочки Фокси, они делали со вкусом.
Теперь, устроившись, он пару раз позвонил Джесс, но всякий раз нарывался на немногословного Вэйланда. После третьей попытки Ленни оставил свой номер телефона и попросил перезвонить.
– Вы не забудете передать ей?
– Разумеется, – ответил Вэйланд и забыл в ту же секунду, как только повесил трубку.
Еще Ленни позвонил Иден. Трижды. В первый раз ответил тот же мужской голос, так что Ленни не стал ничего говорить, а просто бросил трубку. Во второй раз телефон звонил и звонил. И в третий – безликий голос автоответчика попросил его оставить имя и номер телефона. Ленни промолчал. Он хотел поговорить непосредственно с ней.
Джой рассказал, что у нее появился новый дружок.
Ну и что? Наплевать. Между ними далеко не все кончено, и она тоже прекрасно это знала. Рано или поздно они снова сойдутся вместе.

Все шло по раз и навсегда начертанному кругу. Джесс заранее знала свой день наизусть. Ехать в больницу, найти свободное место для стоянки, отметиться в регистратуре, сесть на лифт и подняться на четвертый этаж. Она могла проделать все это с закрытыми глазами. И порой, когда проходила по женскому отделению для неизлечимых больных, ей действительно хотелось зажмуриться. Каждую неделю больничные койки меняли своих хозяек. Уходила одна, и миллионы других со временем займут ее место. И пришедшие навестить больных родственники с одинаковым выражением на лице – «зачем я здесь?» – выражением, которое Джесс знала слишком хорошо.
Подходя к матери, она всегда вымучивала из себя улыбку. Джесс всегда приносила с собой что нибудь, порой всего лишь новую фотографию сына, и мать каждый раз радовалась любому подарку.
Каждый день она сидела по сорок пять минут около спартанского вида больничной койки. Доктора сказали ей, что мать безнадежна и это только вопрос времени. Иногда время тянется слишком медленно.
Когда Джесс уходила, ее всегда била дрожь и прошибал холодный пот. Иногда она не могла ни о чем нормально думать и была вынуждена посидеть некоторое время в машине и выкурить «косячок», чтобы привести мысли в порядок.
В субботу, ровно в два часа, она снова подъехала к больнице. В регистратуре попытались ее задержать, но она все равно прошла на четвертый этаж.
Кровать ее матери стояла пустая, простыни – убраны. Чернокожая сестра мягко обняла ее за плечи и сказала:
– Мы позвонили вам вчера днем. Разве вам не передали?
Джесс знала, что это не должно было быть для нее ударом. Она знала, что произошло то, к чему она подготавливала себя уже многие месяцы.
– Нет, мне ничего не передавали, – пробормотала она с глазами, полными слез.
– Пойдемте со мной, – сочувственно проговорила сестра. – Для подобных случаев мы держим немножко медицинского спирта.
– Нет, спасибо, – ответила Джесс вежливо, с трудом сдерживая подступившие рыдания. – Где я могу выполнить... формальности?
Сестра объяснила ей, что следует делать, и она вернулась в приемную, заполнила различные бланки, выписала солидный чек и ушла.
Джесс сидела в машине, тупо уставившись перед собой.
Неужели из больницы сообщили о смерти ее матери, а Вэйланд был настолько не в себе, что забыл ей сказать? Да, она знала, что он постоянно пребывает в жутком состоянии, но такое – непростительно. Если бы не Симон, она даже домой бы не поехала. Теперь, когда мать умерла, Джесс попытается навести хоть какой нибудь порядок в своей жизни. Дальше так продолжаться просто не может, она не из тех женщин, которых можно так беспардонно использовать.
Она вздохнула. Хоть бы Ленни былздесь. Ей следовало рассказать ему о матери. Тогда бы он остался, а не умчался бы, как ужаленный.

Первую неделю работы у Фокси Ленни отметил пирушкой. Он пригласил «близняшек Барби», Джоя, Исаака, его хорошенькую чернокожую жену и шведку с грудями. Они гудели во всех кабаках города, и около четырех ночи Ленни завершил вечер в постели одной из близняшек. Он точно не знал, была то Суна или Ширли, да и особенно не интересовался.
На следующий день он медленно брел в «Фоксис», мучаясь жутким похмельем. Ему казалось, что в голове у него буксовал десятитонный грузовик.
У дверей клуба Фокси хлопнул его по спине и ухмыльнулся ехидно.
– Сегодня ты должен превзойти самого себя, – оскалился он. – Лучик вернулась. А если ты не понравишься Лучику – будь ты хоть Билл Косби и Карсон в одном лице, но если ты ей не понравишься, то и глазом моргнуть не успеешь, как вылетишь отсюда.
Vodolina вне форума   Ответить с цитированием Вверх
Старый 20.05.2012, 00:04   #22
Vodolina
Администратор
 
Аватар для Vodolina
 
Регистрация: 08.05.2012
Адрес: Vodoleyforum.ru
Сообщений: 896
Сказал(а) спасибо: 844
Поблагодарили 515 раз(а) в 267 сообщениях
По умолчанию

ГЛАВА 19

Когда Димитрий улетел из Лас Вегаса на своем собственном реактивном самолете, Лаки испытала чувство облегчения. Ей совершенно ни к чему связь с человеком, который годится ей в отцы. Маленькой интерлюдии вполне довольно.
Он прислал ей еще несколько корзин роз, приглашение погостить у него на яхте и список телефонов в разных странах мира, куда ему можно звонить. Она не жалела о его отъезде. А вот Джино, обещавшего вернуться через пару дней, ей не хватало рядом, – а прошла уже неделя.
Боджи предоставил досье на Сьюзан. Оно оказалось интересным, но не содержало ничего сенсационного. Итак, до свадьбы с Тини она вела довольно таки свободный образ жизни. Ну и что с того? Возможно, это только подстегнет Джино, вместо того чтобы охладить его пыл. Идеальная вдовушка никогда не гуляла во время своего замужества. Это пришлось бы Джино по вкусу. Она только тратила деньги, устраивала вечеринки, много жертвовала на благотворительные нужды, покупала драгоценности и – опять тратила деньги.
У нее имелось два отпрыска – Натан, девятнадцати лет, и Джемма, двадцати. О них не было никаких подробностей. Лаки решила, что эти данные могут пригодиться, и послала Боджи за новыми сведениями.
Единственная новость, которой она могла воспользоваться, состояла в том, что душка Сьюзан находилась на грани разорения и, если в самом ближайшем будущем не произойдет никаких перемен, ее аристократический особняк выдернут за долги прямо из под ее аристократической жопы. Возможно, Джино уже сейчас оплачивал ее счета.
Последнее следовало выяснить, и поскорее.

Молодые Мартино понравились Джино. Они были такими... благородными… Он ожидал каких нибудь вывертов, естественных для их возраста. Но ребята оказались идеальными – все в мать.
Натан, младший, паренек среднего роста, шатен с карими глазами и прекрасными манерами. Он изучал юриспруденцию и философию в Калифорнийском университете, к тому же играл в университетской футбольной команде, достиг высот в серфинге, пользовался большим успехом у девочек и превосходно учился.
Джемма оставила колледж, чтобы посвятить себя профессии дизайнера помещений. Она представляла собой привлекательную девушку с коротко остриженными волосами цвета свежего меда и с полным отсутствием аппетита. Она была обручена с бывшим одноклассником.
Оба все еще жили дома.
– Ты им понравился, – объявила Сьюзан после первого семейного обеда.
– А они – мне, – ответил Джино, думая про себя: ну почему Лаки и Дарио не выросли такими, как эти двое? Господи всемогущий! Сколько нервов ему стоили его неуправляемая дочь и сложный сын.
– Им будет нелегко смириться с мыслью о моем втором браке, – объясняла Сьюзан. – Поэтому, если ты не возражаешь, нам лучше не торопиться с новостями еще несколько дней. А пока они к тебе привыкнут, и это смягчит им удар.
– Эй! – возразил он. – Мы сюда приехали специально, чтобы все им рассказать.
– И расскажем, – успокоила его Сьюзан. – Но ведь никакой спешки нет, не правда ли? Поскольку газетчики о нас пока, очевидно, не пронюхали, я предпочла бы выждать. Всего несколько дней.
Ожидание было не в тягость. Сьюзан оказывала ему поистине королевский прием. Все его желания исполнялись мгновенно. Он наслаждался уютом ее дома. Жить в отеле с предупредительной обслугой, готовой выполнять твои приказания в любое время суток, – это одно, а иметь рядом женщину, которая на лету ловит каждое твое пожелание, совсем другое. Он просто купался в ее постоянном внимании. И хотя Джино знал, что Лаки ждет его решения по Атлантик Сити, он не спешил. Неужели, в конце концов, неясно, что для него сейчас важнее, если один единственный раз в жизни он отодвинул дела на второй план?

– Но послушай, мамочка, – пожаловался Натан. – Он такой примитивный.
– Да, – горячо поддержала брата Джемма. – Как ты могла привезти его сюда? Как ты могла?
Сьюзан обвела рукой свою безупречную гостиную, украшенную произведениями искусства и дорогой мебелью.
– Вот как мы привыкли жить. И я собираюсь сохранить наш образ жизни. Вы что нибудь имеете против?
– Но он совершенно неотесанный и ужасно шумный, – заявила Джемма.
– Ну, – спокойно парировала Сьюзан, – ваш отец тоже не отличался тихим нравом.
– Папа был звездой, – взорвалась Джемма. – Я надеюсь, ты не собираешься сравнивать его с... с... Джино Сант... как его там?
– Громила, – объявил Натан. – Вот как мы будем его называть.
Сьюзан вспыхнула:
– Нет, я вам запрещаю.
– Громила, – задумчиво протянула Джемма. – Гм м, неплохо, братец.
– Мистер Сантанджело – американский бизнесмен, отчеканила Сьюзан. – Он общается с влиятельными людьми. Он обедает с президентами.
Джемма и Натан переглянулись.
– Громила, – сказали они хором.
– Не спорь, мама, – добавил Натан. – Потому что мы правы.

Когда прошло десять дней после отъезда Джино, Лаки позвонила ему. Она не хотела разыскивать его, но адвокаты в Нью Йорке начали беспокоиться. Они утверждали, что больше невозможно водить за нос все заинтересованные стороны.
В ярости Лаки заказала личный разговор с Джино.
– Полагаю, мы упустили свой шанс, – ровным голосом сказала она. – Сделка расторгнута.
Он и бровью не повел.
– Возможно, это даже и к лучшему. Не исключено, что в моем возрасте не стоит связываться с такими проектами.
Неслыханно! Джино вдруг состарился и сам в том признавался. Что эта стерва с ним делает – подмешивает бром в кофе?
– Я не верю своим ушам. Мы всегда хотели построить отель, он стал нашим... нашей... мечтой, – в отчаянии молила она.
– Да, детка, но со временем мечты меняются. Мы все подробно обсудим, когда я вернусь.
– А когда ты вернешься? – спросила она, едва удерживаясь, чтобы не взорваться. – Ну когда же, папа, когда?!
– Еще через один два дня. Потерпи немного. Мы придумаем что нибудь другое, что нибудь полегче для такого старика, как я.
Она швырнула трубку с такой силой, что та разлетелась на части. Старик! Этот Джино был ей незнаком.
Что ей теперь делать? Она оказалась запертой в Лас Вегасе, связанной по рукам и ногам деловым партнерством со своим отцом, который явно страдал старческим размягчением мозгов в тяжелой форме, и шагу не могла ступить самостоятельно. Лаки была в лучшем положении, когда он скрывался за границей, а она держала все вожжи в руках. Если он твердо решил жениться, она выходит из игры.
Однако это мысль – и неплохая.
Лаки Сантанджело. Сама по себе. Не обязанная отчитываться ни перед кем, кроме себя самой.
Интересно, как Джино воспримет ее уход. Особенно когда она потребует свою долю.
Боже! Он никогда не согласится! Ведь это значит продать «Маджириано» и разделить деньги пополам. А еще разборки с целым синдикатом инвесторов, и иссякнет ручеек, по которому каждую неделю приплывали чистенькие хрустящие денежки.
Но... у него останутся «Мираж» и все его холдинги, компании и прочие вклады. Для него это мелочь.
Нет, он никогда не продаст «Маджириано». А она сама – действительно ли она хочет выделиться?
Да, хочет. Там, где правит бал Сьюзан Мартино, для Лаки места нет.
Кроме того, у нее тоже есть право на свою жизнь. И ей необходимо сменить обстановку.
Vodolina вне форума   Ответить с цитированием Вверх
Старый 20.05.2012, 00:05   #23
Vodolina
Администратор
 
Аватар для Vodolina
 
Регистрация: 08.05.2012
Адрес: Vodoleyforum.ru
Сообщений: 896
Сказал(а) спасибо: 844
Поблагодарили 515 раз(а) в 267 сообщениях
По умолчанию

ГЛАВА 20

Лучик оказалась совсем не старой, не толстой и не страшной, хотя в уголках ее глаз собрались морщинки, глубокие борозды пролегли по обеим сторонам рта и она употребляла слишком много косметики. Обломки былойкрасоты, верно. Но величественные обломки – прекрасные формы, великолепная грудь и грива светло рыжих волос.
По подсчетам Ленни, ей было, по меньшей мере, под шестьдесят. Он почувствовал себя мальчишкой, когда она оглядела его с ног до головы наметанным взглядом и сказала нараспев:
– Фокси говорит, что ты острый, как перец. Ну ка, докажи мне сегодня вечером, что он прав!
О, где те времена, когда он ей доказал бы все, что угодно!
– Попробую, – ответил он с кривой усмешкой.
– Если ты хоть что то взял от своего отца, то на одном разе ты не остановишься.
Значит, все верно – Джек Голден действительно успел в свое время насладиться божественной плотью Лучика.
К счастью, он ей понравился.
– Ленни, – заявила она великодушно, – ты почти такой же забавный, как и твой отец. По другому, конечно. От Джека Голдена зрители кипятком писали. Но мир, видать, изменился, и ты почувствовал, что им нужно теперь.
Она помешала в бокале виски пополам с молоком – ее любимый напиток – и продолжала:
– Слушайся Фокси, он знает свое дело. А в нашем деле знание решает все.
Она откинула прядь волос, по прежнему густых и блестящих.
– Я – другое дело. Я просто старая кляча, которая бездумно следует своим инстинктам.
Ленни подумал, что «старой кляче» лучше бы не носить при нем низко декольтированных платьев. Всякий раз, как его взору представала ее широкая грудь, у него разыгрывалось воображение. Не так то просто избавиться от воспоминаний юности.
А как она выступала! Она ничего не стала менять по сравнению со старыми временами. Та же улыбка, те же волосы, туфли на «гвоздиках» и боа из перьев. То же неуловимое движение руки, которое не позволяло увидеть ничего, хотя казалось, что видишь все. Старомодный обман. Девочки снимали с себя все, но Лучик, слава Богу, оставалась верна себе. Здесь что то промелькнуло, там – или показалось? И никакой грязи. Она приходила посланцем ушедших времен, и публика с ума сходила от восторга.
– Она выходит на сцену раз в неделю, – сообщила Ленни девушка с востока. – И ее обожают.
– Охотно верю.
– Иногда в день ее выступления у дверей выстраивается очередь.
Ленни не находил в этом ничего удивительного. Алиса лопнула бы от зависти, если бы узнала, что на Лучика все еще ходят. Он позвонил матери: а вдруг случилось чудо и она беспокоится, что с ним и как?
Она не стала спрашивать, чем он занимается, где живет и вообще ничем не поинтересовалась. Алиса только объявила:
– Ленни, тут один двадцатипятилетний мальчик с ума сходит по моему телу. Дать ему или не надо?
Он глубоко вздохнул и, предпочитая не отвечать, сказал:
– Я работаю у Фокси. Ты знаешь, что твоя подруга Лучик по прежнему раздевается?
Стрела попала в цель.
– Как! – воскликнула она после долгого молчания. – В ее возрасте?
– А сколько ей лет?
– Лучше не спрашивай. Достаточно, чтобы понять, что ей следовало бы давно угомониться.
– Но ее любят.
– Кто?
– Публика.
– Меня тоже любили, – печально вздохнула Алиса. – А некоторые любят и до сих пор. Как по твоему, роман с двадцатипятилетним можно назвать совращением младенцев?
– Только если вы будете заниматься совращением.
– Не хами.
– Фокси помнит тебя.
В ее голосе появились кокетливые нотки.
– Старый развратник. Как он за мной ухлестывал! И член же у него был! Он очень любил показывать его девочкам. Но я никогда не позволяла ему... ну, ничего лишнего. Ты понимаешь меня, милый. Никогда.
Что, конечно же, значило, что они трахались до опупения.
– Я подумал, что ты можешь захотеть посмотреть мое шоу, – предложил он. – Я мог бы заехать за тобой, а потом отвезти тебя домой.
– Я ненавижу скоростные дороги.
– Можем ехать и не по скоростной.
– Я ненавижу ездить на машине.
– Я поведу.
– Ты отлично знаешь, что я имею в виду. Кроме того, нужны мне очень Лучик и Фокси. Я никогда не любила их обоих.
– Да брось ты, она была твоей лучшей подругой. Кроме того, я приглашаю тебя посмотреть мое выступление.
– Твое! – она бесцеремонно расхохоталась. – Твое выступление, с твоими грязными словечками и двусмысленностями. Одного раза вполне достаточно, спасибо. Доживи твой отец до сегодняшнего дня, он отказался бы от тебя.
А разве от него давно уже не отказались?
– Ладно, все, – отрезал он и повесил трубку.
И чего он беспокоился? Алиса Голден плевала на всех, кроме себя самой.

На похороны почти никто не пришел. Парочка подруг, с которыми мать играла в карты, старый кузен из Тахое и три соседки. Не слишком большое собрание, но Джесс сделала все, что было в ее силах, и пригласила их всех на поминки, где гостей ждали жареные цыплята по кентуккийски, картофельные чипсы и дешевое красное вино.
Вэйланд показал себя прекрасным хозяином. Он небрежно помахал в знак приветствия, передал Джесс ребенка и уселся под деревом, где весь вечер чистил себе ногти и бессмысленно смотрел в небо.
Джесс подавила раздражение и развлекала гостей, накормила Симона, уложила его, прибралась и отправилась на работу. Она не взяла отгул. Проводить лишние часы в компании Вэйланда – нет уж, увольте.
Матт нарисовался незамедлительно. Он неуверенно подошел к ее пока еще свободному столу, уселся и спросил:
– Когда самая очаровательная девушка Лас Вегаса позволит мне сделать вторую попытку?
– Уйдите, – ответила она без всякого выражения.
– Вы еще сердитесь за ту ночь?
– Убирайтесь.
– Вам следовало бы гордиться, что я к вам сейчас подошел. Интересно, зачем, по вашему, мы шли в мою квартиру – играть в салочки?
– Я полагала, – сказала Джесс медленно, – что мы пообедаем и выясним, почему вы уволили Ленни Голдена.
– Его уволили не по моей инициативе. Если вы согласитесь встретиться со мной попозже, я вам все в подробностях расскажу.
– Да, как в прошлый раз.
Он поправил прядь серебристых волос, вырвавшуюся на свободу из невидимой клетки, сооруженной при помощи немалого количества лака для волос, и в который раз задался вопросом – что он в ней такого нашел? Почему он так ее хотел – всего то лишь крупье, да еще и коротышку?
– Джесс, – сказал он искренним тоном. – Поверьте мне. Я приглашаю вас в ресторан. Согласны?
Даже обед с Маттом был лучше, чем вечер с Вэйландом.
Двое желающих поиграть оседлали стулья и бросили ей деньги. Ничего не скажешь, кутилы. Один выложил двадцатку, другой расстался аж с тремя десятками. Механическим движением она сложила столбиком фишки и подвинула в сторону клиентов.
Матт встал.
– Время – то же. На стоянке, – объявил он.
Джесс кивнула. Ей необходимо было поговорить. Понравится это ему или нет, но Матту Трайнеру придется ее выслушать.

– Очаровательно, – проворковала Иден.
– Я же говорил, что знаю подходящий домик, – прокаркал Сантино, прохаживаясь гоголем по мраморной террасе маленького пустого дома, притулившегося высоко на склоне Голливуд Хиллз.
– Мне придется нанять дизайнера по помещениям, – размышляла вслух Иден.
– Конечно. – Он затянулся очень большой кубинской сигарой. – У меня есть баба декоратор, которая кое чем мне обязана.
– Похоже, тебе многие кое чем обязаны.
– Иначе не проживешь. – Он стряхнул пепел на пол. Иден подошла к бассейну, сверкающему на солнце голубой чистой водой. На одном конце его играл фонтан, на другом стояли две статуи амуров.
– Какая прелесть! – воскликнула она.
Сантино был доволен. Чем быстрее он ее сюда перевезет, тем лучше. Он хотел взять Иден под контроль.
Он снял пиджак и уселся на стуле во внутреннем дворике. Все должно пойти как по маслу.
– А что бы тебе не искупаться? – предложил он. – Обнови свой новый домик.
Она посмотрела на него. Он весь вспотел. Он всегда потел. Впрочем, вспотеешь, если будешь каждый божий день натягивать на себя костюм тройку.
Иден припомнила, как они впервые легли в постель. Под костюмом на нем оказались трусы в цветочек, носки с подвязками, а под мышкой – кобура с впечатляющих размеров револьвером. Тогда она заподозрила в нем полицейского. А полицейский не введет ее в мир кино. Она чуть было не оделась и не ушла.
Ее подруга, шведка Ула, сообщила ей, что у Сантино Боннатти денег больше, чем мозгов. Всю свою жизнь Иден искала мужчину, отвечающего именно такому определению. Он вложит деньги в производство фильма с ее участием. Она станет звездой. И тогда уйдет. А пока – ему просто повезло, что она у него есть.
– Давай, поплавай, – настаивал Сантино.
Иден знала, чего он хотел, и ничуть не возражала. В его желании была ее сила, а ей нравилось ощущать себя сильной. До автоматизма разученными чувственными движениями она медленно сняла платье. Под платьем не было ничего, кроме идеальной красоты. Некоторые мужчины находили ее немного худощавой. Как раз, что надо для Сантино. Как ей стало известно, его жена – женщина в теле.
Она оставила на ногах белые легкие сандалии – они хорошо смотрелись с ее ярко красными ногтями.
Сантино встал.
– Иди сюда, – сказал он изменившимся голосом. Мне только что пришел в голову другой способ обновить наше гнездышко.

– В зале человек из «Мерв Гриффин шоу», – сообщила одна из стриптизерок перед выходом Ленни.
Он не стал падать в обморок от волнения. Среди публики всегда можно было кого нибудь высмотреть – агента, искателя талантов или продюсера. Однажды прошел слух, что за столиком номер два попивал шампанское Бюрт Рейнольдс. Шведка так переволновалась, что разделась на пять минут раньше.
Бюртом Рейнольдсом оказался участник телевизионного конкурса двойников. «Мисс Швеция» так разозлилась, что неделю ни с кем не разговаривала.
Ленни был уже не новичок и знал, что вовсе не важно, кто сидит среди публики. Надо выходить на сцену и работать как можно лучше. Если твое «как можно лучше» их не устраивает – ну и черт с ними.
Он приготовил на сегодня кое что новенькое. Про мамочку и сыночка, прототипом мамочки послужила Алиса. Вот было бы забавно, если бы люди из «Гриффин шоу» увидели его, оценили и настояли, чтобы он выступал с этим у них. Алиса обалдела бы. Наверное, она себя и не признала бы, хотя он нарисовал безжалостный, но правдивый ее портрет.
После шоу он места себе не находил. Но никто не прибежал за кулисы, захлебываясь от восторга. Вот вам и «Гриффин шоу».
Ленни выпил в баре и отправился домой, в пустоту своего гостиничного номера. Был уже третий час ночи, но, черт побери, он больше не мог без нее. В глубине души ожидая услышать либо все тот же мужской голос, либо скрип автоответчика, он набрал номер Иден.
Она подошла сама. Странный, хриплый голос, как будто у нее сильный бронхит..
– Алло.
Сонная пауза, затем более настойчиво:
– Алло!
Он выждал, когда она начнет ругаться. Так и есть, потеряв терпение, она разразилась потоком непечатных слов.
Он выдержал идеальную паузу. Если прожил с женщиной три года, то знаешь заранее, что она сейчас будет делать.
Когда она уже собралась бросать трубку, он заговорил.
Мягко. Медленно:
– Иден. Это Ленни. Приготовься. Я снова вхожу в твою жизнь.
Vodolina вне форума   Ответить с цитированием Вверх
Старый 20.05.2012, 00:05   #24
Vodolina
Администратор
 
Аватар для Vodolina
 
Регистрация: 08.05.2012
Адрес: Vodoleyforum.ru
Сообщений: 896
Сказал(а) спасибо: 844
Поблагодарили 515 раз(а) в 267 сообщениях
По умолчанию

ГЛАВА 21

Едва ее отец вошел в свою нью йоркскую квартиру, Олимпия поняла, что сделала ошибку, дожидаясь его там, Почему она, Олимпия Станислопулос, одна из самых богатых женщин мира, должна чувствовать себя приживалкой? Она незамедлительно позвонила одной из подруг матери, которая занималась продажей недвижимости, и попросила побыстрее подыскать ей квартиру.
– Да, – ответила та. – Я знаю одно идеальное место.
– Покажите мне его поскорее! – воскликнула Олимпия. Она пришла к выводу, что Нью Йорк ей по вкусу и следует здесь обосноваться. В отелях такая тоска, а опять жить у отца – нет, абсолютно исключено. Можно еще пользоваться его самолетом, его яхтой, даже, при определенных обстоятельствах, его собственным островом, но бесспорно пришла пора купить свое собственное жилье в Нью Йорке.
Димитрий немедленно обнаружил прожженное сигарой пятно на одном из своих бесценных антикварных столиков. Он взревел от ярости и вызвал дворецкого. Олимпия не стала вмешиваться, пока распекали недотепу. Ее всегда поражало, насколько внимательно отец следит за своей собственностью. Он умудрялся замечать все. От него не ускользало, даже если одна единственная книга в одном из его многочисленных домов оказывалась не на месте.
Бриджит бросилась к «дедуньке», как она его называла, крепко обняла и поцеловала в губы.
Он подхватил ребенка на руки.
– Как дела у моей девочки? – пропел он.
– Очень плохо, – язвительно ответила Олимпия. – Она очень плохо себя вела. Испортила маме свадьбу.
Он пропустил слова дочери мимо ушей и вручил Бриджит целую кучу ярких коробочек.
Олимпия припомнила собственное детство. Масса подарков – но знаки истинной привязанности всегда приберегались для его очередной пассии. Возможно, он с годами стал мягче. Или он любил Бриджит больше, чем родную дочь. Она вызвала няню Мейбл и отправила из комнаты Бриджит вместе с ее подарками.
– Как тебе Лас Вегас? – вежливо поинтересовалась она. – Говорят, ужасное место, полное отвратительных жалких людей.
Димитрий окинул ее критическим взглядом. Она потолстела. «Почему она не следит за собой?»
– Ты права, – сказал он. – Но я только присутствовал на вечере в честь Франчески Ферн и больше почти ничего не видел.
– Как Франческа? – спросила Олимпия. Ее всегда интриговала неугасающая привязанность отца к лошадиномордой актрисе. Франческа, бесспорно, держалась дольше, чем другие.
– Прекрасно, – огрызнулся Димитрий. Он не намеревался обсуждать свою личную жизнь с болтливой дочерью. Если Олимпия узнает, что их роман закончен, она не успокоится, пока эта новость не появится в колонках светской хроники газет всего мира.
– Я там встретился с одной твоей старой знакомой, – заявил он, чтобы сбить ее со следа.
– С кем?
– С Лаки Сантанджело.
Лаки Сантанджело. Бывшая лучшая подруга. О, какие у них были приключения! Когда то. Очень давно. Больше пятнадцати лет назад. Теперь они, возможно, и не узнают друг друга. И уж конечно, у них не осталось ничего общего.
– А ее то где ты видел? – фыркнула Олимпия.
– Ей принадлежит отель «Маджириано».
– О! Ее бандюга отец подарил ей отель?
– Она сама его построила, пока он находился за границей. Она очень умная деловая женщина.
Олимпия не ответила. Построила сама? В самом деле? Своими собственными руками? Уж не пытался ли он уязвить ее за то, что она никогда и ничего не сделала, только унаследовала деньги и побывала замужем за целой плеядой тупоголовых охотников за состоянием?
– Как она выглядит? – полюбопытствовала Олимпия. Димитрий сменил тему. Совершенно ни к чему, чтобы его дочь узнала о его последнем приключении.
– Не обратил внимания, – бросил он небрежно. – Я хочу ехать в аэропорт завтра в полдень. Пожалуйста, не опаздывай.
Олимпия уклончиво кивнула вослед уходящему отцу. Она не намеревалась уезжать завтра, но решила отправить с ним Бриджит и няню Мейбл. Они обе начали ее раздражать; ей требовалось немного пожить одной, чтобы оправиться после травмы, полученной на свадьбе матери. Боже, как ужасно вела себя Бриджит. Какой стыд. Ребенок становится настоящим чудовищем.
Да, она отошлет их с Димитрием завтра в полдень. Он присмотрит за ними в Париже, а она тем временем купит себе квартиру в Нью Йорке и хоть немного подумает о себе.
Лаки Сантанджело стала очень умной деловой женщиной! Ха ха! Олимпия помнила ее похожей на цыганку замарашкой, которая не могла даже парня себе найти. Она, Олимпия, научила ее разбираться в мужчинах, сексе и одежде. И хорошо же ее отблагодарили за заботу. Ни слова за пятнадцать лет.
Она припомнила тот день, когда Лаки приехала в «Л'Эвьер» – пансионат, в котором они обе учились в Швейцарии, – костлявый темноволосый подросток. Ее записали в журнал под именем Лаки Сант, чтобы скрыть, кто ее отец.
Как будто это кого нибудь интересовало.
Джино Сантанджело.
Когда Олимпия впервые увидела его в окно, ее передернуло. У него был такой... преступный вид. Смуглый, как Лаки. Невысокий, но очень сексуальный, с густыми курчавыми волосами, уверенной походкой и опасным взглядом черных глаз. Именно тогда она впервые почувствовала притягательность мужчины гораздо старше ее.
Долго еще мысли о нем не покидали Олимпию. Иногда, лаская сама себя, она воображала, что в комнате с ней находился Джино, что он целовал ее грудь и входил в нее без нежности, но с адской, злобной энергией.
Она ни разу не призналась Лаки, что лелеет мечту потрахаться с ее отцом. Лаки такая мысль не понравилась бы.
Олимпия со вздохом припомнила то время, когда Джино обручился с Марабеллой Блю, знаменитой светловолосой кинозвездой. Он сообщил Лаки по телефону о своем намерении, и она всю ночь прорыдала в постели. Тогда предполагалось, что Олимпия не знает, кто отец ее подруги. Хотя, конечно, прекрасно знала. Она открыла для себя эту тайну, прочитав дневник Лаки через два дня после того, как та приехала в школу. Итак, всхлипывания Лаки не давали Олимпии заснуть, и она подсела к подруге и начала ее утешать, сначала нежно, затем нежность незаметно перешла в страсть, и вскоре школьницы слились в объятиях, как два любовника.
Одна ночь теплого, влажного наслаждения. На следующее утро все вновь пошло, как будто ничего не случилось. Они никогда ни словом не обмолвились о происшедшем, словно и не провели ту ночь вместе. Иногда Олимпия вспоминала о ней. Потом у нее бывали еще женщины. Но ни разу она не испытала ничего похожего на те мгновения запретной страсти, что она разделила тогда со своей школьной подружкой.
– Мама, – прервала ее размышления Бриджит. – Посмотри! – Ребенок сунул ей под нос дорогие часы от Картье.
Олимпия бросила взгляд на часы. Они стоили не меньше тысячи долларов. Зачем делать такие подарки девятилетней соплюшке?
– Мне они не нравятся, – ныла Бриджит. – Я хочу часы со Снупи. Хочу поехать в Диснейленд.
– Да, дорогая, – сказала Олимпия, беря у нее из рук часы и отбрасывая их в сторону. Надо будет послать шофера, чтобы он купил часы со Снупи, и подарить их девочке прямо перед ее завтрашним отъездом. Тогда удастся предотвратить неприятную сцену, которую неизбежно закатит Бриджит, когда узнает, что Олимпия не намеревается ее сопровождать.
Vodolina вне форума   Ответить с цитированием Вверх
Старый 20.05.2012, 00:06   #25
Vodolina
Администратор
 
Аватар для Vodolina
 
Регистрация: 08.05.2012
Адрес: Vodoleyforum.ru
Сообщений: 896
Сказал(а) спасибо: 844
Поблагодарили 515 раз(а) в 267 сообщениях
По умолчанию

ГЛАВА 22

Теперь оставалось ждать возвращения Джино, чтобы сообщить ему, что она выходит из дела. Вот только возвращаться то он никак не собирался.
Лаки изнывала от лас вегасской жары, от бесконечно тянувшихся дней и особенно – ночей. В конце концов терпение ее лопнуло. Проект в Атлантик Сити лопнул. Играй по чужим правилам или уходи – что ж, ее принудили уйти.
В гневе она собрала свои любимые книги, магнитофон и коллекцию записей в стиле «соул». Затем села в самолет и улетела в Палм Спрингс, где обосновалась в «Каньон клуб отеле». Там ей предоставили собственный домик с бассейном и оставили в покое.
– Позвоните мне, как только вернется Джино, – приказала Лаки.
Как ни странно, одиночество оказалось приятным. Она целыми днями валялась около бассейна в компании книг Бобби Уомака, Тедди Пендерграсса и Марвина Гея. А когда наступала ночь, она перечитывала в постели Марио Поццо, Джозефа Уамбо и раннего Гарольда Роббинса (всегда приятно вернуться к знакомым страницам «Камня для Дэнни Фишера» или «Искателей приключений»). Лаки полностью отключилась от всех проблем. Заказывала себе только здоровую пищу. Не курила, ни капли не пила. Не пользовалась косметикой. По утрам купалась в минеральном источнике, полчаса занималась зарядкой, а вечером шла в сауну.
Она никогда не тяготилась одиночеством. Уже давно Лаки научилась довольствоваться своим собственным обществом. И хотя порой ей приходило в голову, как хорошо бы иметь сестру или брата – она все еще помнила, как близки были в детстве они с Дарио, – она не тосковала. Нет, Лаки нашла душевный покой.
Ожидание казалось бесконечным. Но так ждать, как ждала она, было еще более или менее терпимо. Она даже наслаждалась миром, тишиной и одиночеством, потому что знала, что скоро все изменится. Скоро Лаки отправится в путь.

– Мне пора возвращаться, – часто говорил Джино.
– Зачем? – спрашивала Сьюзан. – У тебя есть кому вести дела в твое отсутствие. Разве не приятнее жить здесь, со мной?
Следовало признать, что она права. Но он начинал испытывать чувство вины перед Лаки. Он знал, что она злится на него, поэтому он не торопился звонить, решив, что лучше переговорить с ней лично.
Жизнь в Беверли Хиллз казалась сплошным праздником. В доме Сьюзан он обрел свободу от ответственности. Впервые не звонил телефон, никто не отвлекал его по мелочам, он мог отдохнуть и делать что угодно.
Уже давно Джино окружил себя самыми лучшими адвокатами, бухгалтерами и исполнителями, каких только можно найти за деньги. Это называлось руководить делами, избавившись от необходимости что то делать самому, – урок, усвоенный им за время семилетней самоизоляции в Израиле: передавай бразды правления, но никогда не теряй контроль. Кроме того, во время его отсутствия Лаки присмотрит за всем. Девчонка не уступит самому умному мужику. Жаль, что пришлось огорчить ее, отказавшись от проекта в Атлантик Сити, но, раз он собрался жениться, нельзя ввязываться в крупные сделки. По крайней мере некоторое время.
Лаки поймет. Куда ей деться?
Сьюзан все еще не сообщала детям, что они скоро поженятся.
– Ну в чем дело? – настаивал Джино. – Давай покончим с этим. Разве ты не видишь, что они меня полюбили?
Она сделала объявление за обедом в ресторане, в присутствии Джино. Дети пробормотали что то вежливое и лягнули друг друга под столом.
– Вот видишь? – сказал ей потом Джино. – Они довольны. Теперь мне надо лететь в Лас Вегас, решить кое какие вопросы. Отправлюсь завтра.
– Я не могу ехать с тобой, – быстро вставила Сьюзан.
– Почему?
Она опустила взгляд.
– Это невозможно. Когда Тини умер... – Она помолчала. – Я не хотела тебе говорить, но после него осталось то, что мои адвокаты теперь называют финансовым кошмаром. Тут я сама должна во всем разобраться. Пока мы были вместе, я совсем забыла о прозе жизни. Если ты возвращаешься в Лас Вегас, то я...
– Господи! – перебил он ее и хлопнул себя рукой по лбу. – Ну почему ты мне ничего не сказала? Мы же вместе, верно? Мы собираемся пожениться! Мне следовало самому спросить, как у тебя дела.
– Это не твоя проблема, Джино, – сказала она твердо. – Хотя я и благодарна за заботу.
– Послушай! Отныне твои проблемы – мои проблемы. Завтра, как только прилечу в Лас Вегас, я отправлю сюда одного из моих лучших финансистов. Он встретится с твоими адвокатами, прояснит для себя ситуацию, а потом я все улажу. Как тебе мой план?
– Но ты вовсе не должен... – начала она, уже согласившись.
Джино крепко обнял ее.
– Ну конечно же, должен. А в конце той недели ты прилетишь в Лас Вегас, и мы будем вместе.
Она и не предполагала, что все сойдет так гладко. На какой то момент Сьюзан внутренне окаменела – еще одна из его энергичных любовных сцен сейчас была совсем некстати. Но потом она расслабилась и перетерпела его удушающие объятия. После свадьбы она его к себе и на пушечный выстрел не подпустит.
Его руки потянулись к ее груди.
– Ты такая сексуальная бабенка, – со смехом произнес он. – Да и сама это знаешь, верно? Ведь знаешь, Сью? Ты потрясная, офигительно сексуальная баба!
Внутренне она содрогнулась.
Внешне она раскрыла объятия.
Его грубые прикосновения оставляли ее совершенно равнодушной. Она не могла дождаться, когда же он наконец уедет.

– Слава Богу, Громила наконец то отчалил, – объявила Джемма, как только за Джино закрылась дверь. Они втроем сидели за столиком и изящно клевали свой завтрак.
– Да, слава Богу, – поддержал сестру Натан. – Мама, ты, разумеется, не собираешься действительно выйти замуж за этого гангстера?
– Не говорите так про Джино! – взорвалась Сьюзан. – И будьте добры принять тот факт, что теперь, после смерти вашего отца, я должна устроить свою жизнь.
– Да, но не с Громилой же! – надула губки Джемма, отламывая маленький кусочек от хрустящего хлебца.
– Конечно, нет! – вторил ей Натан, допивая апельсиновый сок.
Сьюзан вздохнула. Она воспитала пару самовлюбленных снобов. Тини пришел бы от них в ужас.
Но, конечно, в глубине души она разделяла их мнение. Какой абсурд, что ей приходится сочетаться узами брака с человеком типа Джино Сантанджело. Ну почему Тини не вел свои дела как следует? Почему он не думал о будущем? Безответственный человек.
Она потуже запахнула на груди шелковый пеньюар и посмотрела на своих отпрысков. Джемма, такая худощавая и надменная. И Натан, типичный калифорнийский паренек с длинными волосами и спортивной фигурой.
Если бы ей не надо было их содержать... А они привыкли к комфорту. Дети, выросшие в Беверли Хиллз, не похожи на всех остальных детей. Она деликатно отпила из чашечки чай с лимоном. Слава Богу, что Джино наконец уехал. По крайней мере, он не будет какое то время ее беспокоить. Сьюзан вовсе не собиралась возвращаться на выходные в Лас Вегас. Предстояло продумать свадьбу – это должна быть величественная церемония. Уж в этом она себе не откажет.
Если Джино захочет увидеться с ней – пусть сам приезжает в Беверли Хиллз.
Она надеялась, что он не приедет.
Но знала, что надеется напрасно.

Лаки загорала около бассейна, когда ей сообщили новость. Джино вернулся. Она быстро уложила вещи и через час была в аэропорту. Время споров и столкновений давно прошло.
Vodolina вне форума   Ответить с цитированием Вверх
Старый 20.05.2012, 00:07   #26
Vodolina
Администратор
 
Аватар для Vodolina
 
Регистрация: 08.05.2012
Адрес: Vodoleyforum.ru
Сообщений: 896
Сказал(а) спасибо: 844
Поблагодарили 515 раз(а) в 267 сообщениях
По умолчанию

ГЛАВА 23

Они назначили встречу на углу Ла Бреа и бульвара Сансет в ресторанчике для автомобилистов Тини Найлора. Ленни приехал первым. Он сидел в своей взятой напрокат машине, с волнением гадая, появится она или нет. Часы показывали полтретьего ночи, вряд ли подходящее время для свидания. Но стоило ему ляпнуть по телефону: «Я должен тебя увидеть», как Иден тут же отозвалась: «Завтра я занята, но, если хочешь, встретимся сейчас».
Совершенно нетипичный для нее жест. Он ожидал, что она раскричится из за позднего звонка. Но, напротив, поняв, с кем разговаривает, Иден повела себя с ним на удивление приветливо, и теперь Ленни сидел и дожидался ее, зная, что вполне в ее духе назначить встречу и не прийти.
Он закурил сигарету и заказал у усталой официантки буррито и коку. Две проститутки в одинаковых ярко красных обтягивающих брючках и крупносетчатых вязаных свитерах на голое тело продефилировали мимо.
– Хочешь потрахаться или чего нибудь еще? – требовательно спросила одна из них, слишком утомленная своей ночной работой, чтобы заподозрить в нем полицейского.
– Не сегодня, милые дамы, – ответил Ленни вежливо.
Соврал, соврал. Он хотел трахнуть Иден.
– А почему? – удивилась вторая, пухленькая мексиканка с передним золотым зубом. – Смотри сюда, киска, только не кончи.
Она задрала свитер, и два ослепительных полушария блеснули перед его глазами.
Ленни одобрительно кивнул и повторил:
– Не сегодня, милые.
– Педик, – сплюнула мексиканка.
– Придурок, – подхватила ее подруга.
Тут они заметили двух механиков на мотоцикле и двинулись к ним.
Официантка принесла ему заказ. Ленни одним махом все проглотил и посмотрел на часы. Иден сказала, что приедет через двадцать минут. Прошло уже полчаса. Надо решить, сколько еще ее ждать.
Проститутки трудились в поте лица. Пышная мексиканка подхватила под руку одного из механиков, и они скрылись в темноте. Другая перегнулась через руль мотоцикла и нашептывала что то второму.
Иден не приедет. А действительно, с какой стати ей приезжать? Она ненавидела его. Она сама это сказала ему той последней ночью в Нью Йорке.
– Ты неудачник, – объявила она. – Ничтожество, жалкий выблядок.
Иден никогда за словом в карман не лезла.
Впрочем, он тоже не ангел, когда дело доходит до оскорблений. Кем он только ее не называл – от глупой коровы до бездарной тупой стервы.
Не сказать, что они расстались друзьями.
И все же...
Он помнил и хорошие времена.
Когда Иден хотела, она могла быть самой нежной женщиной в мире. Она могла сделать так, чтобы мужчина почувствовал себя королем, увидел весь мир лежащим у своих ног. За три прожитых вместе года хорошее все же перевешивало плохое. И секс был великолепен. Иден, с ее тоненькой фигуркой, длинными шелковистыми волосами, мордашкой сердцевидной формы и загадочными глазами цвета топаза.
Она была убийственно хороша собой. Ленни никогда не мог насытиться ее экзотической красотой.
Как будто услышав его мысли, ее бледно розовый «сандерберд» бесшумно подкатил и остановился рядом. Она опустила боковое стекло и улыбнулась. Ее глаза скрывали солнечные очки, как у Жаклин Онассис, волосы убраны под шелковой косынкой.
– Привет, Ленни, – нараспев сказала она хрипловатым голосом, как у актрисы Лаурен Бакалл. – Ты уже, наверное, меня не ждал?

Матт Трайнер не проявил себя истинным джентльменом. Он встретил Джесс на автомобильной стоянке, как они и договаривались, отвез ее в ресторанчик с полинезийской кухней, накачал до бесчувствия, а затем отвез ее в свою квартиру и попытался овладеть ею.
Джесс не возражала.
Она и не знала, что происходит.
Едва переступив порог, Джесс рухнула на кушетку и заснула. Матт задрал ей юбку, стащил с нее трусики и уже собрался войти в нее, когда в нем заговорила совесть. «Что я делаю!» – спохватился он.
В панике он начал лихорадочно натягивать на нее трусы и оправлять юбку. Он чувствовал себя последним подонком.
Постанывая от стыда, он осушил стакан виски и вознес молитву, чтобы она никогда не узнала, что он едва не совершил такую мерзость. Затем Матт накрыл ее ковром из шкуры леопарда и в волнении заходил взад и вперед по квартире.
Джесс пришла в себя в пять тридцать утра. Проснувшись, она громко выругалась, потребовала ключи от его машины и выбежала в разгорающийся свет утра, бросив на ходу:
– Я оставлю ключи под передним сиденьем.
Матт был сражен на месте. Он ожидал, даже предвкушал сцену, как в фильме с участием Дорис Дэй и Рока Хадсона.
Дорис (в ужасе). О Господи! Что случилось? Скажи мне сейчас же. Между нами... что нибудь произошло?
Рок (с мужественной знающей улыбкой). Что именно произошло?
Дорис. Не мучь меня. Ты знаешь, что я имею в виду.
Рок (ласково). Конечно,нет. За кого ты меня принимаешь?
Дорис (с облегченuем u благодарностью .) За очень хорошего человека.
Затемнение.
А теперь она ушла. И даже ни о чем не спросила. Или ей все равно?
Он прошел на свою сверкающую нержавеющей сталью кухню и насыпал в чашку растворимого кофе. У него ныла спина – слишком много сегодня наклонялся. И глаза резало. Слишком большое напряжение.
Она, наверное, теперь вообще с ним не станет разговаривать.

– Я знал, что ты придешь, – сказал Ленни, хотя ничего такого он не знал. Он пересел из своей машины в ее «сандерберд». На Иден было узкое летнее платье и босоножки на высоком каблуке. Он протянул руку и снял с нее очки. Сегодня она не воспользовалась косметикой, но все равно выглядела прекрасно.
– Эй, – сказал он, прикоснувшись к ее волосам под косынкой. – Я рад видеть тебя.
Она ответила ему долгим и пристальным взглядом.
«Привет, Ленни. Ты – неожиданность, но приятная».
Она знала его слабые струнки – всегда знала.
– Может, поедем на берег, – предложила она. – И ты расскажешь, что ты здесь делаешь.
«Иден, я приехал сюда, чтобы снова любить тебя. И черт с ней, с моей карьерой».
– Отличная мысль. Давай я поведу машину, – ответил он, стараясь говорить небрежным тоном.
Она кивнула.
Ленни обошел вокруг машины, а она, не вылезая, пересела на место рядом с водителем.
Мексиканка проститутка вновь вышла из тени и торжествующе улыбнулась.
– Что, милашка, передумал? – крикнула она. – За двадцать баксов мы оба окажемся в раю.
Ленни даже не посмотрел в ее сторону и уселся за руль. Иден подвинулась поближе к нему.
– Я скучала по тебе, мужчина, – нежно проворковала она и положила руку ему на бедро.
Он не мог скрыть своего возбуждения.
Они промчались по бульвару Сансет, за восемь минут оставили позади Брентвуд, за двенадцать – Палисадс и еще через двадцать уже неслись по дороге вдоль Тихого океана, присматривая местечко для остановки.
Иден болтала, не закрывая рта, рассказывала ему о своих ролях.
– Я постоянно работаю, – исповедовалась она. – Наверное, я оказалась лучшей актрисой, чем ты думал.
Он не хотел касаться этой темы.
Они остановились на краю обрыва и пошли к океану.
Стояла великолепная ночь. Ярко светила луна, и океан простирался гладкий, как зеркало. Они брели вдоль берега, держась за руки, как только недавно влюбленные, обдаваемые брызгами прибоя. Потом, как старые любовники, они упали на песок и с радостью нашли и узнали давно знакомые места на теле друг у друга.
Она обвила свои длинные ноги вокруг его шеи и раскачивалась в такт его движениям, как будто хотела, чтобы это длилось вечно.
Он дал ей то, что она хотела и что хотел он сам. Медленно. Быстро. Очень быстро. Потом опять медленно, для контроля повторяя про себя чертов алфавит, потому что он не хотел кончать, не хотел, чтобы все вдруг закончилось.
Если бы их любовь продолжалась и продолжалась!..
– Ты... всегда... был... лучше... всех... – прошептала она хриплым голосом. – Боже... Ленин... мой... божественный... мужчина.
Он почувствовал ее спазмы и поддал еще жару, в то время как она стонала, не пытаясь скрывать испытываемое наслаждение. Потом, когда все осталось позади, он погладил ее шелковистые волосы и тихо сказал:
– Мы созданы друг для друга. Ты и сама это знаешь, правда?
Иден не отвечала. Только волны с шелестом набегали на берег.

Джесс вовсю гнала кошмарную машину Матта к отелю. Там она оставила ее на стоянке, прыгнула в свой «камаро» и в рекордное время примчалась домой.
Еще подъезжая, она услышала плач Симона. В голове у нее стучали молотки. Слишком много выпито, но зато, напившись, она немного отвлеклась от мыслей о похоронах матери, а это хорошо. Дома творилось черт те что. Вэйланд явно опять поразвлекался. Грязные банки и бутылки, всепроникающий тяжелый смрад марихуаны, обертки из «Макдональдса». И в довершение – незнакомый мужчина, спящий на полу.
– Проклятие! – выкрикнула она и лягнула спящее тело, которое застонало и перевернулось на другой бок.
В спальне на кровати валялся одетый Вэйланд. В коляске разрывался Симон. От него пахло мочой и кое чем похуже. Она взяла его на руки и сменила грязные пеленки. Вэйланд даже не шевельнулся. Джесс вдруг ощутила безумную усталость. Она медленно отнесла Симона на кухню и приготовила ему еду. От крика у нее заходил ум за разум. Она дала сыну бутылку и села, наслаждаясь тишиной.
На этой неделе она выставит Вэйланда вон.
Vodolina вне форума   Ответить с цитированием Вверх
Старый 20.05.2012, 00:07   #27
Vodolina
Администратор
 
Аватар для Vodolina
 
Регистрация: 08.05.2012
Адрес: Vodoleyforum.ru
Сообщений: 896
Сказал(а) спасибо: 844
Поблагодарили 515 раз(а) в 267 сообщениях
По умолчанию

ГЛАВА 24

– А мне наплевать, что ты хочешь делать! – орал Джино.
– А мне наплевать, что ты думаешь! – орала Лаки.
Они кричали друг на друга уже целый час – бесконечно долгий час взаимных оскорблений, обвинений и пререканий.
Гармония, установившаяся былоза последний год, исчезла без следа, и снова вернулись противостояние и подозрительность предыдущих лет.
– Нечего мной командовать, – бушевала Лаки. – Я тебе не маленькая девочка, чтобы слушаться папочку, какую бы чушь он ни нес. И я не работаю на тебя.
Она остановилась, чтобы восстановить дыхание и бросить на него убийственный взгляд. Он хотел, чтобы все шло, как ему угодно. Он хотел и жениться на Сьюзан, и сохранить дочь под боком, сделать ее чем то вроде запасного шефа, который присмотрит за делами, пока он сам будет развлекаться в Беверли Хиллз.
Нет, дочь такой расклад не устраивает. Не выйдет. Ни хрена. Дочь сматывает удочки.
– Мы партнеры, – холодно заявила она. – Половина «Маджириано» моя – и я беру свою долю деньгами, чтобы вложить их в другие проекты. Так что мы либо продаем отель, либо ты выкупаешь мою часть. Выбирай.
Джино вынужден был признать, что его ребенок не лыком шит. Как он ни злился, одновременно он восхищался ею. С ней чертовски трудно, но она практична, сообразительна и своего не упустит. Человек из породы победителей.
– Послушай, – сказал он, разводя руками. – Ты хочешь выйти из дела? Пожалуйста. Я тебя силой держать не собираюсь. Я выкуплю твой пай. Но не забывай – все, чем я владею, когда нибудь станет твоим.
Он что, издевается? Если он женится на Сьюзан Мартино, все перейдет к ней.
– Значит, договорились, – сказала она спокойно, вдруг устав от споров.
– Да. И если ты настаиваешь, я это дело сразу же и запущу, – закончил он сердито. – Не я – ты этого хочешь.
– Остается еще одно, – сказала она.
– Что такое?
– Дом в Ист Хэмптоне, – выпалила она. – Я его хочу.
– Чего? – Он уставился на нее. Пара черных глаз твердо смотрела в другие такие же черные глаза. – Но почему?
– Потому что я не хочу, чтобы ты привел туда чужую женщину. Это был мамин дом тогда, когда мы жили одной семьей. У меня с тех пор не былодругого настоящего дома, и я хочу сохранить его.
Он снова разозлился. Сперва она хочет продать отель, а теперь требует от него еще и дом в Ист Хэмптоне. Что она о себе думает?
– Ладно, ладно, он твой, – пробурчал он неохотно.
Лаки вела себя очень по деловому, отлично сознавая, что у нее нет другого способа защитить свои интересы, раз уж Джино женится на Сьюзан.
– Я поручу торговцу недвижимостью оценить дом и куплю его за счет моей доли в отеле.
Он покачал головой, как бы не веря в происходящее.
– Лаки, – спросил он тихо, – ну почему мы ведем себя как супруги во время развода? Еще немного, и мы начнем общаться только через адвокатов.
– Кстати, об адвокатах, – подхватила она. – Я надеюсь, ты догадаешься заключить со Сьюзан финансовое соглашение?
– Ты совсем с ума сошла, – вскинулся Джино. – Да ты действительно штучка. Ты совсем не знаешь Сьюзан, а уже подозреваешь ее в том, что она оставит меня без денег.
– Я всего навсего веду себя так, как ты меня учил. Она живет в Калифорнии, а там существуют свои законы о совместной собственности.
– Господи Боже милосердный! – Он даже плюнул от возмущения.
Лаки тихо вышла из комнаты. Она дошла до предела его терпения.

Сьюзан Мартино, как сообщил Джино его финансист, которого он послал в Лос Анджелес, задолжала несколько сотен тысяч долларов.
Джино позвонил ей.
– Каким образом ты угодила в такую лужу? – спросил он.
– Ты хочешь сказать, каким образом Тини усадил меня в такую лужу? – ответила она совершенно логично.
– Я со всем разберусь. – Он не имел никаких оснований для восторга, но что нужно, то нужно.
– Я уже говорила тебе, что ты ничем мне не обязан, – напомнила она.
– Считай, что я сделал тебе свадебный подарок, – великодушно заявил он.
– Спасибо, – в ее голосе звучала благодарность, но довольно сдержанно.
Джино восхищало ее умение всегда оставаться на высоте любого положения. Истинная леди и прекрасная артистка.
– Ты по мне уже скучаешь?
– Да. Но мне еще надо продумать всю свадьбу, так что я ужасно занята.
– А что там продумывать? Прыгай в самолет и обвенчаемся здесь. Всего и делов. – Он замолчал, чтобы закурить сигарету, несмотря на то что после сердечного приступа доктор настаивал, чтобы он бросил курить. – Эй, а почему бы все не закончить в конце нынешней недели? Раз, два – и готово.
Она мило рассмеялась:
– Ты шутишь, правда? Боже, Джино: «Раз, два – и готово». В твоих устах это звучит так скучно.
– У тебя имеются другие планы?
– Конечно. Свадьба – святой праздник. Так что мы обязаны все сделать должным образом.
– Мы можем сделать все должным образом в Лас Вегасе.
– Ни за что, – отрезала она. – Мы поженимся в Беверли Хиллз. У меня здесь так много друзей. Это будет радостный день, день, который не забудется никогда.
– А мои друзья – здесь, – отметил он. – И жить мы будем тоже здесь. Я не хотел говорить тебе по телефону, но Лаки уезжает.
– В самом деле?
– Ага. Произнесла целую речь о том, что собирается выйти из дела и перебраться в Нью Йорк. Должен признаться, мне тяжело расставаться с ней.
Ему, возможно, было и тяжело, а она пришла в восторг. Она никогда не предполагала, что удастся так легко избавиться от энергичной дочурки Джино.
– Я уверена, что все к лучшему, милый, – ласково сказала она.
– Ты думаешь?
– О да.
Сьюзан не призналась, что собиралась остаться в Лос Анджелесе до конца недели. Она напоследок наговорила ему кучу нежностей, а потом позвонила своим адвокатам, чтобы выяснить, когда будут оплачены все долги. Теперь стало совершенно очевидно, что Джино Сантанджело – замечательный вариант. Старый, богатый, податливый. Правда, чересчур энергичный в постели для своих лет, но пока можно и потерпеть.
Терпеть мужчин. В этом – вся ее жизнь. Начиная с пятнадцатилетнего возраста, когда ее лишил невинности сумасбродный актер – будущая кинозвезда, в то время как ее мать, парикмахерша, сидела внизу и попивала водку. И вот теперь – Джино.
Терпеть мужчин. Целую плеяду богатых, важных мужчин. В то время как ее мать вовсю использовала свою хорошенькую молоденькую дочь. Деньги в чистом виде никогда не фигурировали, но что то всегда появлялось. Новый белый «кадиллак» для мамочки. Три телевизора. Горы одежды. Коробки с продуктами. Ящики шампанского.
Сьюзан тошнило от прикосновения мужских рук. Сьюзан, сходи наверх с мистером таким то. Он хочет тебе кое что показать.
Один богатый мужчина сменял другого, и в конце концов это стало образом жизни, и она бездумно следовала правилам игры, потому что кто то должен же был предоставлять маме маленькие жизненные удобства и постоянную выпивку.
Когда ей исполнилось двадцать лет, мать промчалась на красный свет на перекрестке бульваров Сансет и Фэрфакс и погибла на месте, врезавшись в грузовик. Водитель мексиканец подал в суд. Естественно, Сьюзан нашла покровителя, который замял дело. Еще через шесть месяцев она сделала самый умный шаг в своей жизни, положив глаз на Тини, в картине с участием которого она подрабатывала. У него не было ни малейшего шанса. Она знала, что ей нужно, и шла к цели с расчетливой решимостью. Он без звука развелся со своей первой женой, женился на Сьюзан, и они вдвоем, ступенька за ступенькой, взошли на самый верх иерархической лестницы Голливуда. Сьюзан стала прекрасной хозяйкой, добрым товарищем и матерью двух его детей.
Спустя несколько лет Тини уже трахал все, что двигалось в пределах его видимости, – не так то легко быть мужем одного из столпов лучшего беверли хиллзского общества.
Спустя те же несколько лет Сьюзан познакомилась с пышнотелой русской массажисткой по имени Глория, которая появилась, чтобы сиять ей напряжение в районе шеи. Как выяснилось, Глория знала немало других мест, где можно снимать напряжение, и Сьюзан не стала возражать. Не возражала она и еще в ряде случаев, но вот уже три года, как она поддерживала очень тесные отношения с некоей Пейж Вилер, женой продюсера. Дамы наслаждались своим идеальным союзом в различных убежищах, включая и их дома, когда удавалось избавиться от слуг. К сожалению, муж Пейж, Райдер, не так давно явил свету чрезвычайно удачный боевик, что значило для Пейж неизбежное участие в многочисленных общественных мероприятиях. Плюс к тому она от скуки подрабатывала дизайнером по интерьерам. И конечно, Сьюзан потеряла много времени в Лас Вегасе, заманивая Джино. В итоге женщины не виделись несколько месяцев.
Рука Сьюзан сама тянулась к телефону. Она заслужила отдых. Небольшой отдых.

На следующее утро после сцены с Джино Лаки проснулась от подступившей тошноты. Ее вырвало, но легче почти не стало, и она снова забилась в постель. Самое неподходящее время для того, чтобы заболеть. Впереди столько работы. Надо начинать укладывать вещи; поговорить с адвокатом и навести порядок в делах.
На какой то миг она заколебалась, а правильно ли она поступает. Но в глубине души Лаки знала, что, если Джино женится на Сьюзан, ей лучше держаться от них подальше. Возможно, Сьюзан действительно прекрасный человек. Возможно, она действительно любит Джино ради него самого.
Возможно...
Повинуясь внезапному импульсу, Лаки схватила трубку телефона и позвонила в Майами Косте Дзеннокотти. Он уехал туда год назад и, по слухам, наслаждался покоем, наконец пришедшим к нему после сорока лет близкой дружбы и работы с Джино. Он и с ней тоже дружил. В конце концов именно Коста поддержал честолюбивые планы Лаки и обучил секретам бизнеса, пока Джино отдыхал в Израиле.
– Дядя Коста, – ласково пропела она, когда он взял трубку. – Как поживаете?.
– В данный момент я осваиваю искусство приготовления французских тостов, – ответил он, явно обрадовавшись ее звонку. – В моем преклонном возрасте я решил, что мне наконец следует научиться готовить.
Лаки рассмеялась счастливым смехом. Как приятно с ним поболтать!
– А я то полагала, что для этих целей ты содержишь целый гарем, – подковырнула его она.
Не секрет, что Коста встречался с разведенной женщиной и за это время прибавил фунтов пятнадцать.
– Да, да, – подтвердил он быстро. – Но ты же меня знаешь, я терпеть не могу от кого то зависеть.
Действительно, она его знала. Дядя Коста. Тихий, сдержанный человек, более тридцати лет проживший в браке с тетей Джейн, которая умерла несколько лет назад. Один из тех редких союзов, где оба партнера взрослеют и стареют вместе и не перестают уважать и любить друг друга. Погуливать – это не для дяди Косты. Он всегда оставался идеальным мужем.
– Когда ты последний раз общался с Джино? – спросила она.
– Довольно давно. А что? Что нибудь случилось?
– Ну, как сказать. Ничего особенного. Наверное, я скоро продам мою долю в «Маджириано».
– И она еще говорит: «Ничего особенного»! Особеннее некуда. Что стряслось, Лаки?
– Можно, я прилечу к тебе? Мне надо выговориться.
– Когда?
– Через несколько дней.
– Когда угодно, дорогая. Ты же знаешь, я всегда рад тебя видеть.
Да. Дядя Коста всегда оказывался под рукой в нужный момент. Но как насчет Джино?
– Я еще позвоню.
– И как можно скорее.
– Да, обязательно.
Лаки повесила трубку и решила про себя, что навестить дядю Косту отнюдь не помешает. При каждой встрече ей удавалось узнать что нибудь новое о богатом на события прошлом Джино. Коста любил пускаться в воспоминания, а она любила слушать. Ее мать, Мария, приходилась Косте племянницей. И ходили слухи, что ее бабушка, мать Марии, тоже пользовалась вниманием Джино.
Лаки передернуло. Коста никогда не станет говорить с ней об этом.
Чувствуя себя несколько лучше, она встала, оделась и отправилась вниз. В казино кипела жизнь, ранние игроки развлекались вовсю. Она столкнулась с Маттом, который выглядел непривычно озабоченным. Надо будет созвать собрание и сообщить основным работникам, что она уходит. Впрочем, все они и так считали Джино своим главным боссом. Раньше она не позволяла себе признаваться в том, но сейчас больше не видит смысла обманывать себя.
«Ты остаешься один на один с жизнью, детка, впервые за все время», – подумала Лаки.
Волнующее ощущение.
Очень волнующее.
Она не смогла сдержать улыбки. И вдруг почувствовала себя гораздо лучше. Не исключено, что она все таки вернется в Атлантик Сити. Без Джино. Найдет другой участок, других инвесторов. О, у нее получится – надо только убедить в этом всех остальных.
Vodolina вне форума   Ответить с цитированием Вверх
Старый 20.05.2012, 00:08   #28
Vodolina
Администратор
 
Аватар для Vodolina
 
Регистрация: 08.05.2012
Адрес: Vodoleyforum.ru
Сообщений: 896
Сказал(а) спасибо: 844
Поблагодарили 515 раз(а) в 267 сообщениях
По умолчанию

ГЛАВА 25

Ленни спал, как не спал уже давно – одним из тех снов без сновидений, когда чувствуешь себя в мягком коконе из ваты и когда тебе так приятно и уютно, что не хочется просыпаться. Но он проснулся. В полдень.
Он соскочил с постели, встал под горячий душ и во весь голос запел «Жить полной жизнью».
В зеркало ванной Ленни рассмотрел свои боевые шрамы. О Иден с ее роковыми ногтями! Его спина напоминала дорожную карту, испещренную тонкими красными ниточками путей.
Ну и что? Он снова обладал ею. Что такое несколько царапин между друзьями?
На минуту он задумался. Они ведь толком и не поговорили, только насладились прекрасным сексом и телами друг друга. Она так же изголодалась по нему, как и он по ней. На обратном пути Иден уснула, свернувшись в комочек и прижавшись к его плечу. Он подъехал к своей машине и предложил отправиться к ней домой.
– Нет, – отказала она. – Я завтра рано ухожу.
Итак, он проводил глазами ее машину, исчезающую в предрассветной дымке, ибо они расстались в пять утра.
Теперь ему предстояло прожить без нее целый день. Ленни спохватился, что ему следовало бы выяснить, где она работает, и пригласить на ленч. Если уж на то пошло, ему многое следовало разузнать. Он даже не имел понятия, где она живет. Все, что ему было известно, – это номер ее телефона.
Сегодня вечером Ленни хотел пригласить Иден к Фокси. Он усадит ее за ближайший к сцене столик, и пусть она послушает, как его принимают. Она всегда скептически относилась к его работе. Увидев его выступление в Лос Анджелесе, она осознает, как она ошибалась.
Как все таки хорошо, что они снова вместе. Конечно, у них случались ссоры, но кто обходится без ссор? Они с Иден – идеальная пара.
«Ты в своем уме, Ленни Голден? – нашептывал его внутренний голос. – Она же плевать на тебя хотела с высокой башни. Вы с Иден вместе – и думать забудь».
Ленни отмахнулся от предупреждения.

Иден соврала. Что случалось нередко. И получилось у нее замечательно. Никуда она на следующее утро не торопилась. Первым пунктом в ее распорядке дня шла намеченная на час дня встреча с дизайнером по интерьерам, который чем то обязан Сантино Боннатти.
Она встала поздно, долго нежилась в ароматизированной ванне и прибыла в дом на Блю Джей Уэй с пятнадцатиминутным опозданием. Пунктуальность не входила в число ее достоинств.
К неудовольствию Иден, декоратором оказалась женщина. Она не любила иметь дело с женщинами. Они либо злились на ее красоту, либо приходили в восторг, так как, прежде чем с головой уйти в актерскую профессию, Иден была одной из наиболее популярных фотомоделей Америки.
Но эта женщина оказалась непохожей на других. Маленькая, лет за сорок, с гривой медных кудрявых волос и в юбке с разрезом до паха. Вела она себя по деловому и имела при себе улыбчивую ассистентку, грифельную доску и множество эскизов и идей. Звали ее Пейж Вилер. Мимоходом Иден подумала: интересно, чем она обязана Сантино, но, разумеется, спрашивать не стала.
– Я хочу, чтобы у меня в доме было много белого цвета, – сказала Иден неопределенно. – Белые диваны и ковры, все современное и угловатое, и чтобы было много зеркал. И хром я тоже люблю. Я хочу, чтобы дом выглядел шикарно.
Пейж кивала, делала заметки, показывала образцы материалов и предлагала разные идеи.
Иден почти во всем соглашалась. Она почти так же стремилась поскорее переехать из прежней квартиры, как Сантино – перевезти ее в новый дом. По ней, лишь бы ее гнездышко выглядело сенсационно на развороте «Пипл» или «Аз». Вообще, вполне возможно, что и домом то ее он будет совсем недолго, потому что, когда придет слава, она немедленно переедет. Она не имела намерения спать с Сантино Боннатти всю свою оставшуюся жизнь – только до тех пор, пока это необходимо.
На какой то миг Иден вспомнила о Ленни и об их свидании. О, Ленни... он, конечно, не изменился. Парень трахается классно. По настоящему классно. Уж она то знает. Многие мужчины совершали с ней путешествие в рай и возвращались без гениталий.
Как жаль, что он неудачник. Всегда был им и навсегда останется. Работает в какой то дыре на бульваре Голливуд. Он что, не знает, что бульвар Голливуд – за городом? Дыра, пустая трата времени – как и та чушь, что он нес тогда в Нью Йорке.
Никто не сможет ее упрекнуть, что она не дала Ленни шанс. Три года. Но в сексе он, конечно, мастак, а после обезьяньих объятий Сантино ей требовалось развеяться. Вот так. Хорошо, что он позвонил. Хорошо, что они встретились. А еще лучше – если он теперь тихонько исчезнет.
– Обои персикового цвета будут лучше всего смотреться в спальне, – деловым тоном говорила Пейж. – Возможно, мы сможем, основываясь на этом, построить целую концепцию дома.
– Угу, – согласно кивнула Иден. – И мне хотелось бы меховое покрывало на кровати. Что то экстравагантное и сексуальное... что то... как у кинозвезд.
– Я отлично понимаю, что вы имеете в виду, – наклонила голову Пейж, украдкой переглянувшись с ассистенткой.
– Хорошо, – сказала Иден. – Ну что, мы закончили? – Она торопилась к маникюрше и опаздывала уже на двадцать минут.

От Матта Трайнера не было спасения. Опять он крутился вокруг ее столика, спрашивал, как она себя чувствует, снова назначал свидание. Джесс видеть его не могла, и все же... по крайней мере, он был рядом и по своему, но все же беспокоился о ней.
– Похоже, я вчера натворила дел, – пробормотала она. Она не знала! Он испытал огромное облегчение. У него еще оставался шанс.
– Нет, все в порядке. Вы рассказывали мне о вашей матери. Вам требовалось выпить.
– Мне требовалось отвлечься, а каким образом – не важно.
– Давайте повторим сегодня вечером.
– Повторим что – пьянку?
– Просто поговорим.
Она решилась прогнать Вэйланда. Почему бы не отложить выяснение отношений еще на один день, может быть, у нее к тому времени накопится еще больше решимости? Возможно, ей следует попросить совета у Матта? В подобных ситуациях всегда возникает масса юридических проблем. Может статься, что избавиться от Вэйланда окажется гораздо сложнее, чем она предполагала.
– О'кей, – сказала она, к удивлению обоих. – Но только не тет а тет во владениях Трайнера.

В три часа посланец отыскал Ленни около бассейна гостиницы «Шато Мармон», где он работал над загаром. Ну, не совсем посланец в привычном для Беверли Хиллз смысле слова. Если придерживаться фактов, то около бассейна зазвонил телефон, и блондинка с прической «конский хвост» закричала:
– Есть здесь кто нибудь по фамилии Голден?
Он решил, что звонит Иден, и полетел стрелой.
Оказалось, не Иден. С ним желал говорить ассистент из «Мерв Гриффин шоу», который сообщил, что один из продюсеров недавно видел Ленни у Фокси, а у них образовалась дыра в программе, которая пойдет через три дня, и, если мистер Голден желает, он может ее заполнить.
Если желает! Желает ли Фред Астер танцевать, желает ли Мэрилин Монро очаровывать? Желает ли он! Ха!
– Да, – ответил он. – Пожалуй, время позволяет мне принять ваше предложение. – И продиктовал телефон своего агента.
Иден будет в восторге. Она придет с ним на запись, возьмет его за руку, а возможно – встанет перед ним на колени в гримерной и подарит ему свое напутствие. Наконец то! Он – на коне.
Ленни начал лихорадочно соображать, с чем можно и с чем нельзя выступать. Телевидение и сцена в клубе – две разные вещи. На телевидении требуется образность, чистота слога, никаких двусмысленностей и свежий, оригинальный сюжет. Впрочем, все его сюжеты – свежие и оригинальные. Он сам для себя писал – никто не вкладывал своих мыслей в уста Ленни Голдена.
Он не мог решить, что теперь делать – продолжать работать над загаром или бежать к себе. Иден отметила, что он бледный. «Как нью йоркец», – прошептала она.
А что плохого в том, чтобы выглядеть как нью йоркец? К черту. Он поспешил в отель. Предстояло хорошенько потрудиться.

– Ты куда то уходила прошлым вечером, – мягко сказал Сантино.
– Ничего подобного, – с негодованием солгала Иден. Она не собиралась отчитываться перед Сантино. – Я весь вечер смотрела телевизор и жутко скучала.
Его голос напоминал шипение кобры:
– Куда ты ходила?
– Никуда. Говорю тебе, я...
От пощечины ее голова сильно дернулась назад, и на щеке остался зловещий красный отпечаток пятерни.
Она была потрясена.
– Как ты смеешь... – начала она.
Вторая пощечина заставила ее замолчать.
– Никогда не ври мне, Иден, – спокойным голосом сказал он. – На сей раз я прощаю, но запомни – никогда не поступай так снова.
Бормоча что то себе под нос, Сантино вышел из квартиры.
– Что нибудь не так, босс? – спросил Блэки в лифте.
Сантино не взял на себя труд отвечать телохранителю. Он говорил, когда сам того хотел, и больше никогда.
Он хрустнул пальцами и уставился на заостренные носки своих итальянских, ручной работы, туфель.
Женщины. Их необходимо сразу ставить на место. То же относится и к подчиненным.
Почаще демонстрируй силу и можешь не опасаться бунта.

Матт отвез Джесс в итальянский ресторан. Она почувствовала, что очень проголодалась, и до отвала наелась салата, котлет из телятины с гарниром из спагетти и моллюсков, а в завершение справилась с солидным ломтем пирога с малиной. От напряжения и забот у нее всегда разыгрывался аппетит, и в таких случаях она слона могла съесть.
Джесс вытерла губы салфеткой, пронзила Матта взглядом, от которого тот едва не поперхнулся салатом, и сказала:
– Давайте, выкладывайте.
– А я думал, вы вегетарианка, – пробормотал он, не зная, что говорить.
– Иногда, – ответила она уклончиво и потянулась к бокалу. Он оказался пустым.
Матт заказал еще одну бутылку, задаваясь про себя вопросом, не повторится ли сегодня давешняя сцена, и одновременно жалея, что они обедают не в «Маджириано», где он мог выписать чек, а не платить наличными. Но кто мог предположить, что непьющая вегетарианка вдруг так резко изменит своим жизненным принципам.
– Ну же, – настаивала Джесс. – Расскажите о Ленни. Не темните. Если вы не хотели его увольнять, то чья это идея?
Он решил, что нет смысла скрывать правду. И опять же, ему вовсе не было смысла брать вину на себя. Он чувствовал себя в долгу перед Джесс – и расплатится с ней информацией. Кто знает – а вдруг она из чувства благодарности завершит вечер должным образом?
– Лаки Сантанджело заимела на него зуб, – объявил он. – Не спрашивайте почему, ибо я не имею ни малейшего понятия. Она вытащила меня из постели в два часа ночи, чтобы уволить его.
– Лаки Сантанджело... – медленно повторила Джесс. – Но зачем ей понадобилось увольнять Ленни? Мне говорили, что он отлично выступил. – Она наморщила лоб. – Насколько я знаю, она вообще не вникает в подобные вопросы. Не понимаю.
– И я тоже. Но вот что я скажу – я очень влиятельный человек, но, дорогая моя, когда кто то из семьи Сантанджело чего нибудь хочет, я, как и все остальные, на носках бегу выполнять их желание.
Он поиграл одной из своих золотых цепочек. Зачем он ей все это рассказывает? Ему следовало бы выставлять себя в наилучшем свете, а не наоборот.
Джесс пребывала в растерянности. Лаки Сантанджело. Леди босс, как ее называли. Какие у нее могли быть причины для того, чтобы прогнать Ленни?
– Теперь вы знаете все, – продолжил Матт. – Полагаю, не стоит говорить, что наш разговор не для передачи.
– Вы что, думаете, я побегу давать объявления в газетах?
Он передернул плечами.
– Просто я не хочу, чтобы на меня ссылались, вот и все.
Джесс кивнула. Почему Ленни до сих пор не позвонил? Она так скучала по нему. И нуждалась в его поддержке. А теперь у нее было, что ему рассказать.
– Матт, – проговорила она медленно, – у вас есть знакомый адвокат? Боюсь, мне нужен совет.
– Совет какого рода? – спросил он спокойно.
– По делу о разводе.
И Джесс начала рассказывать о Вэйланде, а раз начав, уже не могла остановиться и выложила все – и о наркотиках, и о подозрительных дружках, и о том, как он вечно спит.
– Я плачу за все, – закончила она. – Со дня нашей свадьбы он не заработал ни доллара. Если я укажу ему на дверь, он уйдет?
Матт внимательно слушал. И ему совсем не понравилось услышанное. Джесс связалась с законченным наркоманом, а с ними всегда проблемы, они никогда не уходят по хорошему. Он припомнил одну девушку, певицу, которая жила с человеком, пристрастившимся к героину. Когда она предложила ему выметаться, он перерезал ей горло бритвой. Жизнь ей спасли, а вот голос – нет.
– Он буйный? – спросил Матт, недоумевая про себя, не сошел ли он с ума, что вмешивается в такую историю.
– Нет. Вовсе нет. Наоборот, он очень мягкий, особенно с ребенком. – Джесс вздохнула. – Он сам как большой ребенок. В чем то я его даже жалею.
– Вам надо обратиться к адвокату, – твердо заявил Матт. – Я организую вам встречу. Почему бы уже не завтра утром? Мой адвокат окажет мне эту услугу. Позвоните мне в десять утра, и я скажу, когда приходить.
Она благодарно пожала ему руку.
– Спасибо, – сказала Джесс. – Вы на самом деле очень хороший человек.
«Несмотря на твою дурацкую прическу, золотые цепочки и безвкусную квартиру», – хотелось ей добавить, но она сдержалась. Мало помалу она начинала пересматривать свое мнение о Матте Трайнере. Он оказался не таким мерзким, каким казался на первый взгляд.

В голосе телефонистки появились раздраженные нотки.
– Да, мистер Голден. Я четыре раза передавала, что вы просили. И не моя вина, мистер Голден, что мисс Антонио вам не отвечает.
– У меня сменился номер телефона, – объявил Ленни и назвал номер «Фоксис». – Это мое пятое по счету послание, и, пожалуйста, сообщите ей, что дело не терпит отлагательств.
– Обязательно, мистер Голден.
– Спасибо большое.
– Пожалуйста.
Он повесил трубку, чувствуя, что с каждым разом начинает все больше и больше ненавидеть телефонистку.
Почему Иден играет с ним в прятки? Между ними еще ничего толком не началось, а она уже повела себя как последняя сука. К чертям! Зачем ему все это нужно?
Ленни отправился на сцену и впервые провалился. Фокси облил его грязью с головы до ног.
Исаак сидел в зале. Он заявил, что просто счастье, что сегодня никто не пришел из «Гриффин шоу».
Лучик улыбнулась.
–У тебя менструация, дорогой?
Ленни снова и снова названивал Иден. Бесполезно. На телефонной станции отказались дать ему ее адрес. Джой Фирелло мог его знать, но он уехал. Суна и Ширли тоже отлучились из Лос Анджелеса. Но завтра он найдет Иден и выяснит, в какие такие игры она решила поиграть.
Но больше он не станет губить свою жизнь из за Иден Антонио.

Ровно в десять утра Джесс позвонила Матту. Он сдержал слово и назначил встречу со своим адвокатом на полпервого. Джесс была ему благодарна и на сей раз решила не будить Вэйланда, который раскинулся на поломанной кушетке в холодной гостиной.
Она покормила Симона и уложила его спать раньше обычного. Затем тихонько ускользнула из дома.
Вэйланд проснулся пятнадцать минут спустя. Он еще не отошел после вчерашнего, и его знобило. Он поискал Джесс и, не найдя ее, понял, что она ушла на работу рано, не оставив ему денег.
А деньги ему были необходимы. Скоро придет Эджи и принесет хороший товар, за который Вэйланд пообещал ему сто пятьдесят баксов. У Джесс просить бесполезно – она только разорется и все. А ведь как просто – она могла бы продавать у себя в казино часть наркоты, которую он добывает, и деньги полились бы рекой. Надо поговорить с ней, что она должна с мужем действовать рука об руку. Надо...
Он забыл, о чем только что думал, расстегнул брюки и помочился на стену гостиной. Затем проглотил горсть таблеток – последние – и припомнил, что ему нужны деньги для пополнения запасов. Джесс дурно с ним обращается. Как она могла улизнуть на работу и оставить его без гроша!
«Иногда она прячет деньги».
Он пустился в лихорадочные поиски, разбрасывая вещи, высыпал из коробок на кухне чай, сахар, кофе.
«Иногда она...»
Мысли путались у него в голове. Но он твердо знал, что скоро придет Эджи и надо что то предпринять.
В спальне заплакал ребенок.
«Иногда она прячет их...»
На сей раз ему удалось додумать до конца.
«Однажды она спрятала пятнадцать сотен в детской кровати под матрасом».
Пошатываясь, он направился в спальню. Вчера вечером они с приятелями славно оторвались. Он пригласил их к себе домой. А что вы хотели? Он же не может никуда пойти, на нем ребенок.
Он вынул сына из кроватки и аккуратно положил его на пол. Симон тут же пополз в сторону двери, распахнутой во дворик, но Вэйланд этого не заметил.
Дрожащими руками он сорвал одеяла и простыни. Затем схватил маленький матрас и запустил его через всю комнату.
Ничего.
Ни гроша.
Ни доллара.
Ни цента.
Тут он почувствовал, как сильно устал. Вэйланд рухнул поперек кровати и мгновенно заснул мертвым сном.
Vodolina вне форума   Ответить с цитированием Вверх
Старый 20.05.2012, 00:08   #29
Vodolina
Администратор
 
Аватар для Vodolina
 
Регистрация: 08.05.2012
Адрес: Vodoleyforum.ru
Сообщений: 896
Сказал(а) спасибо: 844
Поблагодарили 515 раз(а) в 267 сообщениях
По умолчанию

ГЛАВА 26

Часы со Снупи не принесли мира в дом. Когда выяснилось, что Олимпия задержится в Нью Йорке, Бриджит принялась орать как резаная. Казалось, девочка почувствовала, что матери не до нее, и как могла выражала свой протест.
– Хочу к мамочке! – вопила она, вырываясь из железных объятий няни Мейбл, которая тщетно пыталась затащить ребенка в лимузин.
– Мама скоро приедет, – со вздохом отвечала Олимпия, мечтая, чтобы тягостная сцена поскорее закончилась. Через пару дней.
– Нет, не приедешь! – кричала Бриджит. – Не приедешь! Не приедешь!
– Приеду, – настаивала Олимпия.
– Да что тут творится! – Появился разгневанный Димитрий. – Почему ты в последний момент решила не ехать, Олимпия? Говорить об этом ребенку сейчас – просто безответственно с твоей стороны. – Он перевел твердый взгляд на Бриджит, и та немедленно замолчала. – Мы поедем сейчас, – объявил он. – Твоя мать последует за нами через несколько дней. А пока поживешь у меня.
Лицо Бриджит посветлело. Лишь бы не оставаться наедине с няней Мейбл!
– Спасибо, папа, – облегченно вздохнула Олимпия, поправляя свои светлые кудряшки.
Он нахмурился.
– Но не больше недели. У меня запланированы встречи в Лондоне и Риме, и я не собираюсь таскать с собой Бриджит.
– Ну разумеется, папа.
Они обменялись обязательными поцелуями, и наконец то Димитрий, Бриджит и няня Мейбл уехали.
Олимпия успокоила нервы в ванной, заказала две бутылки шампанского и щедрую порцию икры и выписала на ночь Витоса.
Он приехал и рассказал о вечеринке, которую сегодня дает английская рок группа «Лайэбаутс», современники «Битлз» и «Роллинг стоунз»'.
Олимпия решила, что надо поехать, – их солист всегда интересовал ее, хотя они никогда не встречались. Его звали Флэш, и выглядел он как будто только что сбежал из цыганского табора. Длинные, темные и курчавые волосы, кожа в оспинах, тонкие злые губы, гнилые зубы, опасные желтые глаза и костлявая фигура.
Витос улыбнулся своей ослепительной и глупой улыбкой.
– Надо ехать, – сообщил он после того, как Олимпия объявила ему именно это свое решение.
Они добрались на лимузине до огромного амбара, у входа в который их осмотрели два массивных телохранителя. Вот что больше всего понравилось Олимпии в Нью Йорке – здесь в любой момент могло случиться нечто совершенно неожиданное.
Оказавшись внутри, она с улыбкой пробралась сквозь толпу беснующихся фанатов в комнатку для избранных. Витос охранял ее с тыла. Так она впервые встретилась с Флэшем.
Много лет он мелькал перед ней на экранах телевизоров и обложках журналов. Ему поклонялись, как поклонялись Энди Воролу и Мику Джаггеру. Еще про него было известно, что он завязал с героином, остался верен кокаину и, возможно, лучше всех в мире играл на электрогитаре. Встреча с довольно симпатичной толстушкой, наследницей греческого магната судовладельца, не произвела на него никакого впечатления. Он вообще понятия не имел, кто она такая.
– Привет, детка, – сказал он. – Нюхаешь?
Олимпия влюбилась в него с первого взгляда.
Никто и никогда не смог бы обвинить ее в наличии хорошего вкуса.
Vodolina вне форума   Ответить с цитированием Вверх
Старый 20.05.2012, 00:09   #30
Vodolina
Администратор
 
Аватар для Vodolina
 
Регистрация: 08.05.2012
Адрес: Vodoleyforum.ru
Сообщений: 896
Сказал(а) спасибо: 844
Поблагодарили 515 раз(а) в 267 сообщениях
По умолчанию

ГЛАВА 27

Теперь, приняв твердое решение, Лаки не хотела проводить с Джино времени больше, чем необходимо. Она боялась, что он опять попробует переубедить ее, а она знала, что поступает правильно.
Он вернулся в Лас Вегас один. Без Сьюзан. Идеальная вдова осталась в Лос Анджелесе организовывать церемонию.
– Ты ведь приедешь на свадьбу? – спросил он.
Она не хотела присутствовать на его свадьбе. Почему она должна смотреть, как он совершает величайшую глупость?
– Ну... – начала она, подыскивая отговорку.
– Я хочу, чтобы ты там была, – сказал Джино. Его слова прозвучали не как просьба, а как приказ.
– Конечно, – нехотя ответила Лаки, не зная, почему она до сих пор его слушала.
Пока шла необходимая бумажная волокита, ее присутствие не требовалось, поэтому Лаки решила через неделю уехать. Сначала она планировала навестить Косту в Майами, а затем двинуть в Нью Йорк, где она наметила организовать свою штаб квартиру. Расставание с Лас Вегасом, с гостиничным бизнесом пройдет болезненно, и не надо себя обманывать.
И еще – расставание с Джино.
Как то они поужинали вдвоем. Оба чувствовали себя не в своей тарелке. Что изменилось? Она сообщила отцу, когда собралась уехать, и он кивнул с отвлеченным видом.
«Скажи, что между тобой и Сьюзан все закончено, и я с места не тронусь», – думала она.
Он ничего не сказал.

Матт услышал о трагедии из первой передачи вечерних новостей. Еще один утонувший – на сей раз одиннадцатимесячный ребенок выполз из двери дома во дворик и свалился в бассейн.
Ведущая выпуска, женщина с внешними данными претендентки на звание «Мисс Америка», сделала печальное лицо и сообщила, зрителям, что, хотя нет оснований предполагать убийство, родители ребенка, Джесс и Вэйланд Долби, задержаны полицией для проведения расследования.
На какой то миг Матт онемел. «Джесс и ее ребенок. Что там случилось?»
Потом к нему вернулась способность действовать, и он схватил пиджак и выбежал из кабинета.

Сьюзан и Пейж встретились в Брентвуде, в доме, который Пейж оформляла. Владелец дома, кинозвезда испанского происхождения, снявшийся в знаменитом фильме мужа Пейж, отдыхал на Гавайях с другой кинозвездой испанского происхождения, тоже мужского пола.
Сьюзан подъехала первой и с нетерпением ждала у входа в своем желтом «роллс ройсе». Всего через несколько минут появилась и Пейж в золотистом «порше». Она выбежала из машины и бросилась навстречу Сьюзан, которая к тому моменту уже стояла рядом со своей машиной, дав волю чувству привязанности к Пейж. Женщины обнялись. Они мало походили друг на друга – Сьюзан, одетая в элегантный, тщательно выглаженный шелковый костюм и с аккуратно уложенными светлыми волосами, и Пейж, взлохмаченная и в юбке с немыслимым разрезом.
– Извини за опоздание, – сказала Пейж. От нее исходил сильный запах духов, смешанный с запахом маленького ребенка. – Я только что получила новый спешный заказ. Какая то пустышка старлетка, протеже одного из инвесторов Райдера. Она хочет того же, чего и все, – белый цвет, как у Монро, зеркала и меховые покрывала, чтобы лучше трахаться.
Сьюзан улыбнулась. Если бы подобное замечание позволил себе Джино, она взглядом поставила бы его на место.
Они вошли в дом. Он был почти завершен и представлял собой мужественную фантазию из кожи и дерева.
– Что скажешь? – спросила Пейж, проводя Сьюзан по всем комнатам.
– Впечатляет, – ответила та, хотя, на ее вкус, Пейж несколько переборщила.
– Теду понравится, – сказала Пейж. – И его приятелю тоже.
Они дошли до спальни и остановились перед огромной кроватью темного дуба.
– Королевский размер, – объявила Пейж. – Под стать хозяину.
– А ты откуда знаешь? – быстро спросила Сьюзан. Она подозревала, что Пейж иногда спала со своими клиентами, хотя свои подозрения хранила про себя.
– Так все знают, – пожала плечами Пейж. – Точно так же, как все знают, что у Тини был самый большой член в Голливуде.
Сьюзан нахмурилась. Порой Пейж заходила слишком далеко. Лучше бы ей не упоминать Тини. Теперь, когда он умер, она предпочла бы поскорее забыть его и его ненавистный орган, который, кстати говоря, действительно был одним из самых впечатляющих пенисов, какие она когда либо видела. Сьюзан со значением посмотрела на Пейж и приспустила с плеч шелковый пиджак.
– Ты скучала по мне? – спросила она. – Я по тебе – очень.
Пейж улыбнулась.
– Ну конечно, – проговорила она и перешагнула через юбку.
Сьюзан в спешке разделась и замерла в ожидании волшебного прикосновения Пейж. Секс с женщиной – это так естественно. Нет той скрытой грубости, которую привносят в этот акт мужчины. Сейчас Сьюзан не ощущала ни угрозы, ни насилия. Так приятно расслабиться, отпустить все пружины. Лежать и чувствовать абсолютную и полную свободу.
Когда наступил оргазм, он был настоящим. С мужчинами она всегда притворялась. Так казалось как то легче.
Она лежала, обнаженная и счастливая, посреди большой дубовой кровати и рассказывала о Джино.
Ее подруга внимательно слушала.
– И я выхожу за него, – закончила Сьюзан со вздохом. – Боюсь, иного выхода нет.
Пейж кивнула. В глубине души она считала, что Сьюзан достается классный мужик. Ее беда в том, что она сама не понимает своего счастья. В конце концов, траханье есть траханье, а пол партнера не имеет особого значения.
– Я хочу, чтобы ты знала, – продолжила Сьюзан, – что на наших с тобой отношениях это никак не отразится.
Пейж встала с кровати.
– Тебе надо замуж, – сказала она. – Тебе нужен мужик в доме, хотя бы для того, чтобы оплачивать счета.
Сьюзан сладко потянулась. «Мне нужна только ты, дорогая». Она свободно раскинула ноги. С Пейж она никак не могла насытиться. С Джино ей ничего не хотелось.
– Мне надо спешить, – заявила Пейж, начиная одеваться. – У меня сегодня вечером двенадцать гостей. Будем смотреть новый фильм Бронсона. Я бы и тебя пригласила, если бы не знала, как ты не любишь ходить одна. Ну ничего, скоро у тебя опять будет пара.
– Да, – ответила Сьюзан, правда, несколько раздраженным тоном. Ей хотелось еще немного поразвлечься, и вот вам – Пейж ни с того ни с сего убегает. Обидно, особенно если учесть, что они не виделись несколько месяцев.
– Мы сможем встретиться в недалеком будущем?
– Пожалуй, – протянула Пейж, накрашивая губы. – Вот только не знаю, готова ли я делить постель с нашей кинозвездой. Он возвращается сюда завтра. Кстати – нужно сменить цветы, купить еще несколько подушек и... – Она достала из сумочки записную книжку и ручку. – Честно говоря, сама не представляю, когда я все успеваю. Я как жонглер с дюжиной мячей. Райдер ни шагу не может без меня ступить, а с моих крокодилов вообще глаз спускать нельзя. На прошлой неделе Брэдфорда выгнали из школы – толкал марихуану. А Рикки разбил свой новый «корвет».
Позже, на пути домой, Сьюзан пришла к выводу, что двое ее собственных снобов – еще далеко не худший вариант. А что касается Джино... что ж, неплохо будет снова иметь рядом мужчину. В былые времена Пейж просто не осмелилась бы устраивать вечер, не пригласив ее. А теперь: «Я знаю, как ты не любишь ходить одна», – и все, кушайте на здоровье.
Из дому она позвонила Джино. Он был чем то расстроен. Сьюзан подбодрила его ласковыми словами и решила, что со свадьбой надо поспешить.

С годами Джино научился ценить близость, а не просто постель. В постель можно уложить кого угодно, найти родственную душу – вот что действительно важно.
Он был женат дважды. Первый раз на Синди. Ей нельзя было доверять. Второй раз на Марии. Единственная настоящая любовь за всю его жизнь.
Между ними промелькнуло еще несколько женщин, которые запомнились.
Клементина Дьюк – жена сенатора. Холодная шикарная леди, подобравшая его, двадцатидвухлетнего, и научившая его многим полезным вещам.
Пчелка, которая приняла его, когда он нуждался в ее помощи, и которая ждала его из тюрьмы все семь лет.
Марабелла Блю, величайшая секс бомба. Она оказалась неврастеничкой и пыталась покончить жизнь самоубийством, когда он оставил ее.
И самая последняя по времени длительная связь с привлекательной вдовушкой, внешностью мало чем уступавшей Сьюзан. Она переехала к нему и разделила все годы ссылки в Израиле. Когда он вернулся в Америку, он не взял ее с собой.
И вот теперь – Сьюзан.
Не делает ли он ошибку? Где то внутри все таки шевелился червячок сомнения.
Нет, навряд ли.
Он закурил длинную и тонкую гаванскую сигару и задумчиво уставился перед собой, пытаясь проникнуть в будущее.
Vodolina вне форума   Ответить с цитированием Вверх
Ответ

Метки
роман, Лаки, эротики, элементами, Джеки Коллинз

Опции темы
Опции просмотра

Ваши права в разделе
Вы не можете создавать новые темы
Вы не можете отвечать в темах
Вы не можете прикреплять вложения
Вы не можете редактировать свои сообщения

BB коды Вкл.
Смайлы Вкл.
[IMG] код Вкл.
HTML код Выкл.

Быстрый переход


Часовой пояс GMT +4, время: 22:26.

Обратная связь - Форум для свободного общения водолеев и не только - Архив - Вверх